История Милы
Текст подготовлен известным блогером Инной Сергеевной
Всегда завораживали внешне хрупкие леди, могущие после урагана и пожара не просто выжить, а отстроить на пепелище дворец из своих мечтаний и целей. Это эпоха сильных, красивых женщин, которые строят свои миры. Девочки с Марса, роскошные птицы феникс. Страстные, дерзкие, энергичные, харизматичные феи, перед которыми бессильны все "у тебя не выйдет", "это невозможно", "ты много на себя берешь", "ты кто такая?"... Им матрица вынуждена открывать дверь, которую прочие полагают бетонной стеной.

Мила Ануфриева - президент благотворительного Фонда, оказывающий помощь людям Гвинеа Бисау "Mila for Africa".

Это космическая дама, которая, не смотря на дикую черную зависть тех, кто ее столько лет планомерно уничтожал, расправила крылья и летит. Она отпустила и простила тех, кто желал ей смерти и подкупал ее адвокатов, кто рушил созданное ею с такой любовью детище, она поднялась над злобой и завистью и снова взлетела.

Мое поколение, увы, не знает эту женщину, ибо выдавив ее из страны, украв ее бизнес, влиятельные питерские ребята постарались от души, чтоб вымарать ее имя из истории моды. Те, кто сейчас владеет ее империей, еще прибывают в счастливом неведении и не знают, как они заплатят за сделанное.

Речь о той, которая когда-то решила привезти в настоящий серый совок красоту. Мила Ануфриева, ставшая из маленькой обычной девочкой настоящей императрицей моды, говорила так: "Все первые крупные модные бренды в Россию я привезла в 1989 году в мой первый бутик Joy. В то время никто не понимал, что значит «коллекция» или «сезон». Вся школа удачных и неудачных фэшн-проектов прошла через мои руки. Более того, в мой бутик Vanity приезжали со всей страны, такого уровня и стиля не было нигде."

Тут надо сделать лирическое отступление, часто "леди от моды" не гнушаются ничем, и это классическая история: жила себе симпатичная особа, был у нее богатый любовник, папа губернатор или муж-дипломат, попросила она несколько миллионов долларов, взяла щепотку папиных- маминых- мужниных связей, замесила на чужих деньгах бизнес, и вуаля, стала звездой. Мила все делала без "волосатых лап", она не была дочерью депутата или мэра, женой олигарха или президента, любовницей влиятельного старика, эта девочка когда-то приняла решение множить вокруг себя красоту. Это - особого рода дар. И важно понимать, что двигало этой хрупкой леди, не желание форсить в дорогих тряпках, а желание дарить красоту. Это - разные планеты. Для того, чтоб понять масштаб этой женщины, надо прочесть отрывок из ее интервью: "Мои родители были сильно заняты работой, и ни у кого из них для меня не было времени. В детстве я много болела, была очень маленькой, худенькой, все охали и ахали: «Какая у нас Мила некрасивая!» Мама постоянно меня прессовала, хотя не была деспотом - она просто была уставшей женщиной. И мне с самого детства хотелось как-то выйти за рамки обычной жизни, что-то создать, избавиться от своих комплексов. Я писала в «Мурзилку» и «Пионерскую правду»: «Заберите меня к вам, я хочу танцевать!», а мне отвечали: «Извините, интернатов у нас нет!»

Во время учебы в педагогическом институте я подрабатывала в детском саду. Было очень непросто, поскольку садик был от обувной фабрики, где работали в основном алкоголики... И снова хотелось вырваться, изменить жизнь, заработать денег. Я стала покупать и перепродавать вещи, и вдруг однажды во двор детского сада въехала черная «волга»... Привезли меня на Литейный, после этого я там побывала еще несколько раз. За спекуляцию тогда могли 10 лет дать, и я жила под страхом сесть в тюрьму. Потом меня оставили в покое, я ушла с работы и развернулась на полную катушку. Уже скоро, в 21 год, купила первую машину и попала в тусовку фарцовщиков и спекулянтов, в которой собиралась вся «элита».

А потом пришла перестройка - 1991 год. Все друзья уехали за границу, я осталась практически одна, оглянулась и сказала: "Нет, никуда не поеду, я вижу здесь перспективу!"
Однажды, когда я вернулась домой, в квартиру ворвались несколько человек. Связали меня, все добро вынесли - а у меня в доме товара было по тем временам на 50 000 долларов (квартира стоила 4 тысячи). Я знала, что обычно под конец ограблений убивали. Бойфренд одной моей подруги был наводчиком. Они стали искать деньги, а я сижу и думаю: «Сказать про 500 долларов или нет, сказать или нет?» И молчу. Денег они не нашли, но пообещали вернуться. Спустя некоторое время я снова увидела их во дворе, и они заметили меня, но я сразу побежала между дворами в милицию. Пришлось поменять квартиру, хотя я уже поняла, что надо менять и жизнь.

Вскоре приходит моя знакомая и говорит, что надо магазин открывать и у нее есть помещение. «А деньги?» - «Деньги найдем!» Я еду в Рим со своими 500 долларами, на них беру каких-то вещей и, как ни странно, сразу их продаю. Вернулась туда еще раз, стала наводить контакты и познакомилась с представителем Moschino. Так я открыла первый бутик. Потом в гостинице был нужен Duty free - сделали, следующий магазин - в Невском Паласе. Парень-архитектор по тем временам за копейки сделал дизайн, и мы поставили роскошную мебель. Представитель Gucci сказал мне: «Eсли бы не вы, никому бы не отдали бренд!», потому, что кругом ямы, проблемы с освещением, полная разруха... И разруха в головах людей - как в «Собачьем сердце». Все говорили: «Мы стояли в очереди за туалетной бумагой, а она открыла бутик. И тогда весь город на нее посмотрел: она что - сумасшедшая?» А я себя чувствовала настолько сильной, что не были нужны ни инвестиции, ни советы. Я не боялась никого и ничего. А еще закаляла себя каждый день - утро начинала с пробежки в 10 км.

У меня был эксклюзив на все большие бренды. Так появилась империя Vanity. Годовой оборот - 20 миллионов евро. И представители Hermes, Chanel, Luis Vuitton, Dolce & Gabbana приезжали только ко мне. Я умела раскрутить любой бренд. Конечно, это непросто - составить программу, расписать ее, сделать роскошные показы с топ-моделями. На показ в бутик Vanity приезжали такие гости, как Билл Клинтон, Стинг с Труди, Элизабет Херли, Элтон Джон, Ева Герцигова, Клаудиа Шиффер, Линда Евангелиста. Все российские звезды и политики одевались у меня. Люди вывозили вещи машинами, целыми коллекциями! Помню, когда я ехала в поезде или летела в самолете и видела пакеты с надписью Vanity, меня переполняла гордость. А когда у меня родились дети, я сделала детский магазин. Было собрано все самое лучшее и красивое, собранo только мною и двумя байерами, потому что я никому не доверяла.

Это был каторжный труд, но я многому научилась и научила других.В 1992 году после открытия очередного бутика друзья спросили у меня: «Кому платишь?» - «В смысле?» - «Ну кто у тебя крыша?» А я как-то умела договариваться, сама ходила на эти стрелки бандитские. Прихожу, и они говорят: «Ну вот, надо разбираться», а я им: «Сейчас поговорю со своим мужем», - хотя мужа-то никакого не было. И они никак не могли не понять, с кем же я работаю. Все эти бандитские стаи за мной бегали, а потом стали уважать и у меня одеваться. Их всех потом убили... Питер в то время был действительно бандитским Петербургом.

Однажды я сидела в ресторане и вдруг услышала за спиной: «Знаешь эту красотку из Невского паласа? Отвезу ее в лес. Она охреневшая - деньги зарабатывает, никому не платит». Оглядываюсь и вижу своих знакомых, которые приходят ко мне каждый день... Но тогда меня не тронули.

Бандитский период мы пережили, но потом все стали контролировать ментовские структуры. Началась дележка бизнеса. Они не понимали, что это такое - создать все по крупинке, по песчинке, что я делала это не только из-за денег. Я все заработала сама, я постоянно работала. Открыв один бутик, открывала второй, третий... В 2002 году у меня прибыль была 2 миллиона евро в месяц.

Так много клиентов было потому, что люди нашли у меня островок красоты, времяпрепровождения. Не в Эрмитаж шли, а в Невский палас. Это был стиль новой жизни, и я была его центром. Я делала показы, ко мне приезжал Ростропович, я стала неотделимой частью жизни города.
Когда начинаешь такой бег, сломать ногу уже драматично, потому, что теряешь все. Я себя стала плохо чувствовать. Это было в 2005 году, у меня постоянно была температура 37, а мне плевать на нее было. Прихожу на работу какая-то отекшая и не очень соображаю, что мне говорят: там счета перекрыли, тут заблокировали товар на 1,5 миллионов евро, то есть меня начали разрушать. Я держала эту крепость как могла, никому не отдавала. И вдруг банк, у которого мне наконец-то пришлось взять кредит, спрашивает: «Ты будешь отдавать деньги?» Я говорю: «Нет!» Проценты отдавала, но основную сумму должна была выплачивать только через год. Ну и стали приезжать - сперва те, которые вещи изымают со складов, милиция, потом автоматчики с оружием, и у всех на глазах начинают вывозить товар. Неправомерно, без бумаг, хаос...

Я получила предложение от серьезных людей продать мой бизнес, но сумма показалась маленькой - всего 15 миллионов евро, когда мой бизнес оценивался намного больше. Я потребовала больше и поступила, как всегда, необдуманно, бескомпромиссно. Они тогда могли бы меня вытащить. Но они сказали: «Ты можешь остаться работать в Vanity, но тебя уже нет! Ты никто!» И услышать это было, как услышать, что у меня нет больше ноги. Я тогда сделала большую ошибку, о которой жалею. Но я растерялась, не поняла, кто со мной, кто против меня, кто мой друг, а кто враг.

И как-то ночью я почувствовала себя плохо, а утром обнаружила, что один глаз не видит. Врач кричит: «Лежать, инсульт!» Но я не легла, я поехала на дачу, хотела понять, что происходит, и прийти в себя. Взяла велосипед, отправилась на озеро, там еще побегала, покачалась, водой облилась, и этим все усугубила. Скорая помощь поставила капельницу, но я уже впадала в забытье. Я уже увидела другой мир, и мне он не показался страшным, только серым. Я видела моего маленького ребеночка, а сил уже не было... Меня спасла срочная операция в Швейцарии.

Позже выяснилось: моя девочка-адвокат получила 2 миллиона евро за то, чтобы переписать мое имущество на других людей - у нее было право подписи. Мне сказали: «Все, тебе больше ничего не принадлежит, только долги». Это 6,5 миллиона. А потом я иду по улице и понимаю, что от меня все отворачиваются, все пальцами показывают. Такое состояние мерзости, и ты не понимаешь, что с этим делать. Ты уже не генерал, а изгой. И посыпались статьи в газетах… Год я боролась как могла, а потом мне закрыли выезд из страны. Я взяла адвоката, но она стала из меня выкачивать денег, заставила продать квартиру. Только за организацию выезда из страны взяла с меня 200 000 евро.

В мой день рождения позвонил начальник таможни Питера: «Людмила, поздравляю!» Я думаю, он с днем рождения поздравляет, и уточняю: «Спасибо! В смысле, это вы меня с днем рождения?» А он опять: «Нет, в прямом!» Тогда я все поняла и спросила: «Когда?» - «Сейчас!» Я собираю сумки, младшего сына (старший уже в Италии с мужем) и улетаю. Прилетаю в Милан в свой день рождения почти без ничего и nе понимаю даже - вернусь я или нет...

В Милане я никто и не от кого ждать помощи. Муж, как ребeнок, во всем меня обвиняет: если бы не я, он бы никогда бы в такой ситуации не оказался, когда нет ни работы, ни денег. Все-таки друзья помогли, они дали 25 тыcяч евро в долг. Я сняла квартиру, начала работать, закупила товар и отправила его в Россию - там моя бывшая продавщица открыла бутик. А потом она... не отдает мне деньги! Я схожу с ума, звоню, переживаю, а она отвечает: «Что ты орешь? Ничего не продается!»

И в такие моменты Бог посылает помощь. Звонит девушка и говорит: «Меня зовут Наташа. Вы не поможете мне открыть бутик?» Я помогаю ей в открытии бутика, и через месяц она платит мне очень хорошие деньги. Перед этим были ситуации, когда даже лекарства не на что было купить. Пришлось продать все, чтобы хоть как-то выжить. И я иду проситься на работу в showroom, там все еще думают, что я всемогущая, а я ничего уже не могу... Я для них была Мила grande, a тут стала такая...

Я лежала на диване и просто погибала, я понятия не имела, что делать. Я видела на улице бездомных и понимала, что именно это меня и ожидает, если не соберусь. И спас меня мой друг, актер Стас Садальский, который заставил меня писать блог. Стас разыскивал меня через Интернет, спрашивал всех, не видел ли меня кто, жива ли я? Я, правда, и на нем уже поставила крест, поскольку все меня предали. Подруга, которая является крестной мамой моего сына и за это время стала миллионершей, даже не поинтересовалась, как у меня дела, не нужны ли деньги, хоть пару тысяч. Все только спрашивали, как я поживаю и говорили: «Ну, Мила, ты же такая сильная!» И никому не понять, что ты сильный, сильный, а тут падаешь, и уже не подняться. Ты просто умираешь. Не все же встают.

Я живу чисто, поскольку ни у кого ничего не украла, украли у меня. Сегодня мое дело не закрыто, но все мои попытки добиться правосудия, все письма и просьбы не дают результата.
Мой отец умер в 47 лет от цирроза печени. Я очень боялась повторить его судьбу. Он был любимцем всех, от него исходил невероятный шарм, но постепенно из-за неудач он начал катиться вниз, сильно пить, и никто его не поддержал. Когда в 42 года случилась моя болезнь, я стала думать: неужели у меня судьба отца?
Счастлив тот, кто находит свое предназначение и может заниматься любимым делом. У меня отобрали бизнес, деньги, здоровье. Я делала ту работу, теперь у меня другая, ведь у человека невозможно отобрать то, что он умеет. Так же как нельзя отобрать детей, любовь или любимого. Однако, видимо, существует закон сохранения и превращения энергии, который продолжает действовать - хотя уже в другом месте, в другой жизни."
Редчайшая мощь...потерять все, остаться с многомиллионными долгами и звенящей тишиной в трубке, ибо кроме Стаса Садальского, Татьяны Булановой и еще пары имен, никто не протянул руку королеве моды, и в первую голову отвернулись те, кто на ее роскошных банкетах отплясывал камаринского, целовал ручку и почитал за честь постоять рядом. Все эти восхитительные ребята исчезли в мгновение ока, когда хозяйке империи не на что было даже купить еды. Испытания даются нам в этой жизни строго по силам, и после такого армагедона, если человек не рухнул на дно, и не провалился в ненависть и жалость к себе, он обретает самую красивую силу из возможных, он полностью переосмысливает свою жизнь, перед ним открываются другие двери, в его жизнь входят другие люди, он расправляет крылья и взлетает так высоко, что захватывает дух.